-
Сергей, вы много лет прослужили в Театре Сатиры под руководством Александра Ширвиндта. Какой главный урок вы вынесли из того периода?
«Ширвиндт — это была отдельная планета, эпоха и школа жизни. Главный его урок — это ирония и дистанция ко всему происходящему, включая самого себя. Он всегда учил не относиться к себе слишком серьезно, не «надувать щеки». Театр научил меня выдержке, дисциплине и пониманию: как бы ни штормило вокруг, зритель в зале должен получить праздник».
-
Вы читаете современную литературу со сцены, а какие книги лежат на вашей прикроватной тумбочке для личного чтения?
«Я очень люблю мемуары, биографии великих людей, книги по психологии и истории. Художественную литературу в последнее время читаю реже, потому что мозг и так перегружен текстами сценариев. А в документальной прозе меня цепляет реальная человеческая судьба: как человек справлялся с кризисами, как падал и поднимался. Это дает отличную пищу для ума».
-
Случались ли на съемках экстремальные ситуации, когда было по-настоящему страшно за жизнь?
«Бывали моменты на грани! На съемках одного из проектов мы работали на открытой воде в штормовую погоду, и катер едва не перевернулся от боковой волны. В кино вообще много бытового экстрима: холод, ледяная вода, ночные смены на морозе в легкой одежде, беготня по крышам. Со стороны кажется — романтика, а на деле — мокрые ботинки, воспаление легких и адреналин».
-
Как вы относитесь к деньгам и дорогим вещам сейчас, когда можете позволить себе практически всё?
«Очень спокойно. Я прекрасно помню времена, когда занимал по сто рублей на метро и пачку макарон. Поэтому у меня нет мании скупать золотые унитазы или брендовые шмотки просто ради пафоса. Деньги для меня — это в первую очередь инструмент внутренней свободы, безопасность и возможность качественно позаботиться о здоровье своих близких».
-
Говорят, вы отлично готовите. Какое ваше фирменное блюдо, которым вы можете удивить гостей?
«Сам процесс готовки для меня — отличная терапия! Если есть время и настроение, люблю приготовить правильный узбекский плов в настоящем казане: чтобы рис рисинка к рисинке, с зирой, чесноком и правильным мясом. Еще люблю запекать мясо на гриле с авторскими маринадами. Когда близкие едят с аппетитом и хвалят — для меня это чистая радость».
-
Что для вас идеальный домашний вечер, когда нет съемок и звонков?
«Задернуть плотные шторы, надеть самый удобный домашний костюм, заварить хороший чай и включить документальный фильм про космос, авиацию или природу. Никаких сценариев, никаких соцсетей. Просто абсолютная тишина, когда время останавливается и никому ничего не нужно доказывать».
-
Есть ли у вас фобии или бытовые страхи, с которыми приходится бороться?
«Как ни странно для человека, летавшего на самолетах, я с возрастом стал с опаской относиться к бессмысленному риску. Не люблю закрытые душные пространства с толпой людей, терпеть не могу хаос и непредсказуемость на площадке. А еще очень боюсь пустоты и творческого застоя — состояния, когда кажется, что тебе больше нечего сказать зрителю».
-
Как вы относитесь к современным нейросетям и перспективе того, что артистов заменят цифровыми аватарами?
«Технологии развиваются с бешеной скоростью, и это впечатляет. Но заменить живого артиста цифрой полностью — невозможно. Компьютерная графика может нарисовать идеальное лицо, алгоритм может скопировать тембр голоса, но она не сможет передать нерв, сомнение, живую боль в глазах и энергетику души, которая рождается здесь и сейчас. Зритель всегда почувствует фальшивку».
-
Что вас может мгновенно вывести из себя на съемочной площадке?
«Непрофессионализм и равнодушие. Когда люди приходят на смену просто «отбывать номер» с кислыми лицами — от ассистента до оператора. Я сам отдаюсь работе до последней капли и жду такого же отношения от команды. Если мы делаем кино — давайте делать его честно, а не спустя рукава».
-
Если бы вам дали возможность провести целый день абсолютно анонимно и без камер, где и как бы вы его провели?
«Я бы просто пошел гулять пешком по центру Москвы, заглянул на старый Арбат или Патриаршие, зашел в книжный магазин, выпил кофе на веранде и глазел по сторонам. Без капюшона, без темных очков и без ощущения, что тебя кто-то снимает исподтишка из-за угла. Быть просто невидимым наблюдателем — для известного артиста это роскошь».