-
Сергей, вас называют «официальным русским голосом Леонардо ДиКаприо». Каково это — годами проживать роли за голливудскую суперзвезду?
«Это адский, каторжный труд, товарищи! Многие думают: пришел к микрофону, что-то побубнил в удовольствие — и готово. А ДиКаприо играет на разрыв аорты, он психофизически выжимает из себя всё. И тебе у микрофона нужно не просто повторить слова, а в точности воспроизвести его дыхание, надрыв, сумасшествие — как в том же «Волке с Уолл-стрит». После таких смен из студии буквально выползаешь без голоса и сил».
-
Вы ведь учились на военного летчика. Не жалеете иногда, что штурвал самолета сменили на съемочную площадку?
«Небо — это моя первая и неизлечимая любовь. Я грезил авиацией с детства, поступил в Качинское училище, но в какой-то момент понял: творческая стихия внутри меня сильнее устава и железной дисциплины. Не жалею, потому что актерство — это моя судьба. Но тяга к самолетам никуда не ушла: при любой возможности летаю на тренажерах или малой авиацией».
-
Образ подполковника Володи Яковлева из «Полицейского с Рублёвки» стал культовым, а ваши фразы ушли в народ. Не боялись стать заложником одной роли?
«Страх застрять в одном амплуа у актера есть всегда. Володя Яковлев — персонаж грандиозный, на грани нервного срыва и форменного безумия, я в него вложил тонну здоровья и нервных клеток. Здорово, что люди его любят и растащили на цитаты. Но для меня принципиально важно двигаться дальше — играть драму, сказки, читать серьезную прозу, чтобы зритель видел, что Бурунов — это не только крики «Демон!»».
-
Эпоха шоу «Большая разница» подарила зрителям десятки ваших гениальных пародий. Скучаете по тому времени?
«Скучаю по той банде и бешеному драйву, но повторить это вряд ли захотел бы. Это была колоссальная школа выживания и тренинга. Нам давали сложнейшие образы за считанные часы до мотора: пластический грим, поиск походки, мимики, тембра. Мы пахали сутками без сна. Это развило актерскую реакцию до автоматизма, но здоровья забрало немерено».
-
Какая пародия из тех сотен образов далась вам тяжелее всего?
«Очень непросто давались люди с тонкой, неочевидной органикой, где нет ярких внешних зацепок или дефектов речи. Когда пародируешь Вячеслава Бутусова или Филиппа Киркорова — там есть за что зацепиться в подаче. А когда человек внешне сдержан, приходится доставать его суть какими-то микрожестами, и это филигранная работа».
-
Вы вели популярные телепроекты и шоу. Комфортно ли вам в роли телеведущего?
«В роли ведущего ты всегда находишься на передовой без бронежилета. В кино ты прячешься за персонажа, за сценарий, а в телешоу ты — это ты. Нужно держать ритм передачи, мгновенно реагировать на гостей, импровизировать, шутить и контролировать площадку. Это крутой адреналин, но требует дикой концентрации».
-
К вам всенародная слава пришла уже в зрелом возрасте, после тридцати пяти. Это плюс или минус?
«Огромный плюс, просто спасение! Если бы такая популярность обрушилась на меня лет в двадцать, мне бы точно снесло крышу напрочь, и неизвестно, где бы я сейчас был. А когда слава приходит, когда ты уже помыкался по кастингам, посидел без копейки денег и знаешь цену каждому заработанному рублю — ты относишься к этому трезво, с благодарностью и без звездной болезни».
-
Как вы справляетесь с эмоциональным выгоранием при таком бешеном ритме?
«Пытаюсь учиться говорить «нет», хотя получается пока со скрипом. Лучшая перезагрузка для меня — это уехать подальше от суеты, выключить телефон, побыть в тишине или просто поспать часов двенадцать подряд. Еще очень спасает хорошая музыка, вкусная еда и общение с близкими людьми, с которыми не надо ничего из себя изображать».
-
Узнают ли вас на улицах исключительно по голосу, если вы в кепке и очках?
«Постоянно! Это классическая история: заходишь в магазин, надеваешь капюшон, очки, подходишь к кассе, говоришь всего два слова: «Пакет, пожалуйста» — и кассир тут же поднимает глаза: «Ой, Бурунов!» Голос сдать сложнее всего, тембр сразу выдает».
-
Если бы появилась возможность сыграть абсолютно любого исторического персонажа, кто бы это был?
«Меня всегда привлекают сложные, противоречивые личности с трагической судьбой — люди, раздираемые внутренними демонами и сомнениями. Не плакатные герои, а живые, страдающие люди. Сыграть масштабную историческую драму о человеке, который нес бремя непосильной ответственности — вот это настоящий профессиональный вызов».